Category: происшествия

Епископ (Олег Ведмеденко)

Все обретается благодатью смирения

Все обретается благодатью смирения. Где Дух Святой, там свобода…

***

Бывает, Бог допускает зло для того, чтобы не допустить еще большего зла…

***

Гордыня рождает желание, желание рождает страх, страх рождает муку. Проблемы, рожденные нашим эго, после смерти физического тела никуда не уходят: они остаются с нами и в посмертии, а в случае сознательного суицида (самоубийства) – только усугубляются…

***

Суицид (наркомания, алкоголизм) – это ложная попытка спасения, бегство от боли. Истинное самоубийство – это эго-убийство. «Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною...» (Матф.16:24)

***

Отречение себя – это «благодатное самоубийство». Падение в Небо...

***

Главный вопрос жизни и смерти – вопрос спасения. Самоубийство (наркотики, алкоголь, отключение сознания) – это решение эго. Изменение сознания (превосхождение эго, внутреннее освобождение, отречение себя) – это решение Бога...

***

Отшельничество – вот уровень самоубийства, достойный святости. «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее (букв. греч.: «погубит, уничтожит, истребит, разрушит, предаст смерти» – см. Греческий лексикон Стронга (с) Bob Jones University), а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее…» (Матф.16:25)

***

Подвиг духовного делания состоит во внимании ума. В хранении сердца. Во внутренней осознанности...

***

Сначала внимание в сердце, потом на темени головы, затем – всем телом пьешь благодать...

***

Если рассуждать о механизме молитвы, то здесь можно использовать простой пример пылесоса. Сердце работает как двигатель, а темя головы – подобно некому «соплу», через которое входит энергия благодати. Сознательное спасение предусматривает внимание как к первому, так и ко второму. Затем будет и трете, и четвертое... Сердце – это не только двигатель молитвы, но и «коллектор», который аккумулирует и распределяет энергию, вплоть до самой последней клетки...

***

Гордому – везде ад…


(Епископ Олег Ведмеденко. "Духовный дневник" ) http://www.vedmedenko.org/blog.php

Епископ (Олег Ведмеденко)

Лецзы

Дядя Дракона сказал Вэнь Чжи:
– Тебе доступно тонкое искусство. Я болен. Можешь ли меня вылечить?
– Повинуюсь приказу, – ответил Вэнь Чжи. – Но сначала расскажи о признаках твоей болезни.
– Хвалу в своей общине не считаю славой, хулу в царстве (в мире) не считаю позором; приобретая, не радуюсь, теряя, не печалюсь. Смотрю на жизнь, как и на смерть; смотрю на богатство, как и на бедность; смотрю на человека, как и на свинью; смотрю на себя, как и на другого; живу в своем доме, будто на постоялом дворе; наблюдаю за своей общиной, будто за царствами Жун и Мань. [Меня] не прельстить чином и наградой, не испугать наказанием и выкупом, не изменить ни процветанием, ни упадком, ни выгодой, ни убытком, не поколебать ни печалью, ни радостью. Из-за этой тьмы болезней не могу служить государю, общаться с родными, с друзьями, распоряжаться женой и сыновьями, повелевать слугами и рабами. Что это за болезнь? Какое средство может от нее излечить?
Вэнь Чжи велел больному встать спиной к свету и стал его рассматривать.
– Ах! – воскликнул он. – Я вижу твое сердце. [Его] место, целый цунь (цунь – наименьшая единица в традиционной китайской системе измерения, прибл. 3,3 см), пусто, почти [как у] мудреца! В твоем сердце открыты шесть отверстий, седьмое же закупорено. Возможно, поэтому [ты] и считаешь мудрость болезнью? Но этого моим ничтожным искусством не излечить...

© Лецзы

Епископ (Олег Ведмеденко)

Михаил Жванецкий. Оса

С каким наслаждением мы смотрим на убитую осу. Ужалила ведь. Вот она и выворачивается на полу. И издыхает, ничего не понимая, не понимая, почему ужалила и почему убили. Да и у нас боль не проходит. Боль-то мы не сняли, убив ее. Не понимает, ничего не понимает животное или человек, близкий ему. Мы понимаем, что они не понимают. Какое же свое чувство мы удовлетворяем, убивая их?

А убивая сознательных, ну, скажем, подлецов, чего мы достигаем? Это уже не наказание. Убить, защищаясь, – достойно. Ты уходишь от смерти. Но когда ты ищешь, находишь и убиваешь в наказание...

Мстители очень любят, чтоб перед последним ударом жертва посмотрела на них. Это я тебя! Я! Я! Я обещал тебе и вот я зде-е-е-е-сь! Мстительный крик и крик жертвы сливаются, удовлетворяясь. Так чего же мы достигаем?

Чего мы достигаем в себе, убивая незнакомого и, очевидно, невинного человека? Гасим ли мы в себе? Разжигаем ли мы в себе? Остановится ли убивший, или это начало? Желание убить и умение убить мы несем в себе. Убивший никакого полного успокоения не испытывает. Он удовлетворяет свою вечную, потомственную, наследственную жажду крови. Хлебнув ее, остановиться не может. И пусть не рассказывает нам то, что он придумал…

© Михаил Жванецкий. Оса

Епископ (Олег Ведмеденко)

О добре и зле

Зло на телесном уровне – боль и смерть.
Зло на душевном уровне – ненависть, нетерпимость, насилие.
Зло на духовном уровне (на уровне сердца) – все, что угашает Дух.
Зло на Божественном уровне – отсутствует...

Добро на телесном уровне – удовольствие и жизнь.
Добро на душевном уровне – любовь, смирение, доброта.
Добро на духовном уровне (на уровне сердца) – все, что обретает Дух.
Добро на Божественном уровне – Божественная благодать...

(Епископ Олег Ведмеденко. "Духовный дневник" ) http://www.vedmedenko.org/blog.php

Епископ (Олег Ведмеденко)

Карлос Кастанеда. «Огонь изнутри»

Дон Хуан ответил, что в стратегическом инвентарном списке воина чувство собственной важности фигурирует в качестве самого энергоемкого фактора. Отсюда и усилия, которые воин прилагает для его искоренения.

- Одна из первейших забот воина - высвободить эту энергию для того, чтобы использовать ее при встрече с неизвестным, - продолжал дон Хуан. – Безупречность как раз и является тем, посредством чего осуществляется такое перераспределение энергии.

Наиболее эффективную стратегию, по словам дона Хуана, выработали видящие времен Конкисты - великие мастера искусства сталкинга. Эту стратегию составляют шесть взаимодействующих между собой элементов. Пять из них называются атрибутами образа жизни воина: контроль, дисциплина, выдержка, чувство времени и воля. Все они относятся к миру воина, ведущего битву с чувством собственной важности. Шестой же элемент - наиболее, пожалуй, важный из всех - относится к внешнему миру и называется мелким тираном.

Дон Хуан замолчал и взглянул на меня, как бы спрашивая, все ли я понял.

- Я, знаешь ли, весьма озадачен, - произнес я. - Ты вот все говоришь, что Ла Горда - мелкий тиран моей жизни. Но что же все-таки такое этот мелкий тиран?

- Мучитель. Мелкий тиран - это мучитель, - объяснил дон Хуан. - Некто либо обладающий властью над жизнью и смертью воина, либо просто раздражающий его до безумия…

Сообразно своей практике новые видящие поставили во главу классификационного перечня тиранов то, что является истоком всего, - первичный источник энергии. Поскольку он является единственным и полноправным правителем всей вселенной, они назвали его просто тираном. Естественно, любые другие деспоты и диктаторы стоят неизмеримо ниже категории тирана. По сравнению с источником всего сущего самые могущественные и беспощадные тираны рода человеческого являются жалкими шутами и потому относятся к категории мелких тиранов - «пинчес тиранос».

Кроме того, существует два подкласса малых мелких тиранов. Первый подкласс составляют мелкие тираны, во власти которых всячески преследовать человека и даже довести его до нищеты, но которые не могут непосредственно лишить его жизни. Их называют мелкие тиранчики - «пинчес тиранитос». Второй подкласс состоит из мелких тиранов, которые просто бесконечно раздражают и надоедают. Их название - мелюзговые тиранчики - «репинчес тиранитос», или крошечные тиранишки - «пинчес тиранитос чикититос»…

Потом он добавил, что в подкласс мелких тиранчиков входят четыре их категории. Первая - те, что мучают посредством жестокости и насилия. Вторая - те, кто своей хитростью и нечестностью создают невыносимую обстановку неуверенности и постоянных опасений. Третья категория мелких тиранчиков нажимает на жалость - эти терроризируют посредством своего собственного страдания. Ну и последняя категория - те, которые просто приводят воина в бешенство.

- Ла Горда - это отдельный класс, - продолжал дон Хуан. - Активный мелюзговый тиранчик. Она смертельно тебя раздражает и к тому же приводит в бешенство. И даже дает затрещины! Всем этим она учит тебя отрешенности…

- Вообще-то, чтобы справиться с самым худшим из мелких тиранов, достаточно четырех составляющих, - продолжал дон Хуан. - Ну разумеется, если мелкого тирана удалось отыскать. Я уже говорил - мелкий тиран является внешним элементом и относится к тому, чем мы не можем управлять непосредственно. И в то же время этот элемент - самый важный. Мой бенефактор часто говорил, что воин, которому удалось случайно наткнуться на мелкого тирана, - просто счастливчик. Он имел в виду, что если мелкий тиран сам возник на твоем пути, тебе крупно повезло. Потому что в противном случае тебе придется покинуть насиженное место и отправиться на поиски своего мелкого тирана.

Затем дон Хуан рассказал мне, что одним из величайших достижений видящих времен Конкисты было открытие конструкции, которую он назвал «трехфазной прогрессией». Постигнув человеческую природу, видящие того времени смогли прийти к неоспоримому заключению: если видящий способен добиться своего, имея дело с мелким тираном, то он определенно сможет без вреда для себя встретиться с неизвестным и даже выстоять в столкновении с непознаваемым.

- Обычный человек, - продолжал дон Хуан, - расположил бы эти три утверждения в обратном порядке. Тогда получится, что видящий, способный остаться самим собой в столкновении с неизвестным, гарантированно может справляться с мелкими тиранами. Но в действительности это не так. Именно из-за такой ошибки погибли многие великолепные видящие древности. Однако теперь мы в этом разобрались получше. И знаем - ничто так не закаляет дух воина, как необходимость иметь дело с невыносимыми типами, обладающими реальной властью и силой. Это - совершенный вызов, и только в таких условиях воин обретает уравновешенность и ясность, без которых невозможно выдержать натиск непознаваемого.

Я принялся бурно выражать свое несогласие. Я сказал дону Хуану, что, по моему мнению, тиран может только сделать свою жертву либо абсолютно беспомощной и жалкой, либо такой же злобной и жестокой, как он сам. Я сослался на множество работ по изучению воздействия физических и психологических пыток на психологию жертвы.

- Да, но ты сам только что сформулировал то, чем обусловлено принципиальное различие, - парировал дон Хуан. - Ты говоришь о жертве, а не о воине…

© Карлос Кастанеда. «Огонь изнутри»

Епископ (Олег Ведмеденко)

Герман Гессе. «Степной волк»

Другой отличительной чертой была его принадлежность к самоубийцам. Тут надо заметить, что неверно называть самоубийцами только тех, кто действительно кончает с собой. Среди этих последних много даже таких, которые становятся самоубийцами лишь, так сказать, случайно, ибо самоубийство не обязательно вытекает из их внутренних задатков. Среди людей, не являющихся ярко выраженными личностями, людей неяркой судьбы, среди дюжинных и стадных людей многие хоть и кончают с собой, но по всему своему характеру и складу отнюдь не принадлежат к типу самоубийц, и опять таки очень многие, пожалуй, большинство из тех, кто по сути своей относится к самоубийцам, на самом деле никогда не накладывают на себя руки. «Самоубийца» – а Гарри был им – не обязательно должен жить в особенно тесном общенье со смертью, так можно жить и самоубийцей не будучи. Но самоубийце свойственно то, что он смотрит на свое «я» – не важно, по праву или не по праву, – как на какое то опасное, ненадежное и незащищенное порожденье природы, что он кажется себе чрезвычайно незащищенным, словно стоит на узкой вершине скалы, где достаточно маленького внешнего толчка или крошечной внутренней слабости, чтобы упасть в пустоту. Судьба людей этого типа отмечена тем, что самоубийство для них – наиболее вероятный вид смерти, по крайней мере в их представлении. Причиной этого настроения, заметного уже в ранней юности и сопровождающего этих людей всю жизнь, не является какая то особенная нехватка жизненной силы, напротив, среди «самоубийц» встречаются необыкновенно упорные, жадные, да и отважные натуры. Но подобно тому, как есть люди, склонные при малейшем заболевании к жару, люди, которых мы называем «самоубийцами» и которые всегда очень впечатлительны и чувствительны, склонны при малейшем потрясении вовсю предаваться мыслям о самоубийстве. Если бы у нас была наука, обладающая достаточным мужеством и достаточным чувством ответственности, чтобы заниматься человеком, а не просто механизмами жизненных процессов, если бы у нас было что то похожее на антропологию, на психологию, то об этих фактах знали бы все.

Сказанное нами о самоубийцах касается, конечно, лишь внешнего аспекта, это психология, а значит, область физики. С метафизической точки зрения дело выглядит иначе и гораздо яснее, ибо при таком подходе к нему «самоубийцы» предстают нам одержимыми чувством вины за свою обособленность, предстают душами, видящими свою цель не в самоусовершенствовании и собственном совершенстве, а в саморазрушении, в возврате к матери, к Богу, к вселенной. Очень многие из этих натур совершенно не способны совершить когда либо реальное самоубийство, потому что глубоко прониклись сознанием его греховности. Но для нас они все же самоубийцы, ибо избавление они видят в смерти, а не в жизни и готовы пожертвовать, поступиться собой, уничтожить себя и вернуться к началу.

Если всякая сила может (а иногда и должна) обернуться слабостью, то типичный самоубийца может, наоборот, превратить свою кажущуюся слабость в опору и силу, да и делает это куда как часто. Пример тому и Гарри, Степной волк. Как и для тысяч ему подобных, мысль, что он волен умереть в любую минуту, была для него не просто юношески грустной игрой фантазии, нет, в этой мысли он находил опору и утешение. Да, как во всех людях его типа, каждое потрясение, каждая боль, каждая скверная житейская ситуация сразу же пробуждали в нем желание избавиться от них с помощью смерти. Но постепенно он выработал из этой своей склонности философию, прямо таки полезную для жизни. Интимное знакомство с мыслью, что этот запасной выход всегда открыт, давало ему силы, наделяло его любопытством к болям и невзгодам, и, когда ему приходилось весьма туго, он порой думал с жестокой радостью, с каким то злорадством: «Любопытно поглядеть, что способен человек вынести! Ведь когда терпенье дойдет до предела, мне стоит только отворить дверь, и меня поминай как звали». Есть очень много самоубийц, которым эта мысль придает необычайную силу.

С другой стороны, всем самоубийцам знакома борьба с соблазном покончить самоубийством. Каким то уголком души каждый знает, что самоубийство хоть и выход, но все таки немного жалкий и незаконный запасной выход, что, в сущности, красивей и благородней быть сраженным самой жизнью, чем своей же рукой. Это знание, эта неспокойная совесть, имеющая тот же источник, что и нечистая совесть онанистов, толкает большинство «самоубийц» на постоянную борьбу с их соблазном. Они борются, как борется клептоман со своим пороком. Степному волку тоже была знакома эта борьба, он вел ее, многократно меняя оружие. В конце концов, дожив лет до сорока семи, он напал на одну счастливую и не лишенную юмора мысль, которая часто доставляла ему радость. Он решил, что его пятидесятый день рожденья будет тем днем, когда он позволит себе покончить с собой.

В этот день, так он положил себе, ему будет вольно воспользоваться или не воспользоваться запасным выходом, в зависимости от настроения. И пусть с ним случится что угодно, пусть он заболеет, обеднеет, пусть на него обрушатся страданья и горе – все ограничено сроком, все может длиться максимум эти несколько лет, месяцев, дней, а их число с каждым днем становится меньше! И правда, теперь он куда легче переносил всякие неприятности, которые раньше мучили бы его сильнее и дольше, а то бы и подкосили под корень. Когда ему почему либо приходилось особенно скверно, когда к пустоте, одиночеству и дикости его жизни прибавлялись еще какие нибудь особые боли или потери, он мог сказать этим болям: «Погодите, еще два года, и я с вами совладаю!» И потом любовно представлял себе, как утром, в день его пятидесятилетия, придут письма и поздравленья, а он, уверенный в своей бритве, простится со всеми болями и закроет за собой дверь. Хороши тогда будут ломота в костях, грусть, головная боль и рези в желудке…

© Герман Гессе. «Степной волк»

Епископ (Олег Ведмеденко)

Жизнь, жизнь...

В воскресный вечер... https://youtu.be/hpxMZde62vE

Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком...

© Арсений Тарковский, 1965

Епископ (Олег Ведмеденко)

АДСКИЕ МУЧЕНИЯ – ВЕЧНЫ?

Ответы священнослужителя

Епископ Олег (Ведмеденко)

АДСКИЕ МУЧЕНИЯ – ВЕЧНЫ?

Вопрос: «Все мы знаем, что, согласно учению Церкви, в конце времени грешники отойдут в ад для вечных мучений, а праведники в рай. Но как сопоставить милость Божью с таким судом? Разве можно оправдать вечное наслаждение для одних вечными мучениями для других?»

Ответ: Безусловно, нет! Бог есть ЛЮБОВЬ, а любовь не печет на сковородках грешников в аду. Да и где сказано, что мучения от геенского огня будут вечными? Сказано, что “И дым (не огонь!) мучения их будет восходить во веки веков” (Откровение, 14 глава, 11 стих)...

Что такое дым? Это воспоминание об огне. Когда сгорает дом – дым пожарища еще долго напоминает о трагедии. “Дым” геенского пожарища и должен быть вечным, как память и предупреждение тем, кто будет царствовать со Христом, дабы не повторилась более драма грехопадения. Дым Освенцима, Бухенвальда и по сей день, как сера, печет глаза, и вызовет слезы у всего человечества...

Теперь относительно вечности ада. В том же стихе читаем: “И не будут иметь покоя ни днем, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его…” Вечен ли зверь? Вечен ли сам змий? Вечный ли лжепророк и иже с ним? На этот вопрос ответ – нет! (Говорю это в контексте нашего мира, нашей земли). Ибо сказано:

“А диавол (вселенский дух злобы), прельщавший их, ввержен в озеро огненное и серное, где зверь (человеческая система насилия, взявшая силу и власть у змия), и лжепророк (проповедники насилия во всех, в том числе и скрытых его формах), и будут мучиться день и ночь (в геенском огне страданий, рожденных духом насилия и корыстолюбия, уже сегодня безумно пылающем на земле) во веки веков” (Откр. 20.10).

Действительно ли вечным будет этот “огонь”? Не придет ли конец “веку сему”, как пришел он Содому и Гоморре? Ведь сказано же, что эти города “понесли наказание вечного огня, и поставлены в пример...” (пример вечных мучений! – см. Иуды, 7 стих). Но горит ли там сейчас огонь? Нет, не горит! Вечный огонь – это символ окончательного, навеки искоренения скверны. В Апокалипсисе читаем не о бесконечном море огня и серы, но об озере! А озеро имеет берега, а значит рано или поздно и выгорит дотла! Один дым и останется…

“И смерть и ад повержены в озеро огненное. Это смерть вторая (тут смерть и духовная, и окончательная, – полное самоуничтожение зла, небытие: ничто нечистое жизни будущего века не унаследует!)” (Откр. 20.14);
“Последний же враг истребится - смерть…” (1Коринфянам, 15 глава, 26 стих).
“…и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет, ибо прежнее прошло! (пройдут смерть и ад как буквальные, так и духовные)” (Откр. 21.4)…


[Из книги "Вкус благодати". Книга в электронном виде: http://www.vedmedenko.org/books.php ]